Досье:





Декабрь 1794 г.


Пошёл снег. Посмотри, как чудесно белые хлопья ложатся на оголённые деревья. Скоро наступит Рождество – об этом напоминают уже вовсю развернувшиеся базары. Ты сейчас зайдёшь в кабак и выпьешь чарку глинтвейна, чтобы согреться. Но ты так занят своими мыслями, что почти не замечаешь холода. Что с тобой? Забудься. Не думай. Слышишь ангельские голоса, доносящиеся из кирхе – это детский хор готовится к приближающемуся святому празднику. Жизнь идёт своим чередом.… Но чужой язык всё равно не даст забыть.




Почти год прошёл с того дня. «Гражданин Людовик Капет приговаривается к смертной казни за измену родине и узурпацию власти…» Год.… Как сейчас слышит он последние слова бывшего короля на эшафоте: «Я умираю невинным, я невиновен в преступлениях, в которых меня обвиняют. Говорю вам это с эшафота, готовясь предстать перед Богом. И прощаю всех, кто повинен в моей смерти». Ликующие массы, вакханалия на улицах и убийства, убийства… Он ненавидел кровь. А её было слишком много на мостовых Парижа. «Париж… я скучаю, однако», - да и такая мысль может мелькнуть в минуту меланхолии. К счастью, это случается не часто. Будущий врач, он совсем не хотел служить нынешним развалинам некогда великой Франции. Слишком много эта страна потеряла вместе со своим королём.




Уже год… Не верится. Говорят, самое страшное пожелание: жить тебе в эпоху перемен. Не повезло тебе, маркиз. Уже через десять дней после казни Людовика XVI твоя родина-матушка в лице Французского Конвента объявила войну Англии и Нидерландам, а в марте – и Испании. Ты это помнишь, правда? Год – это не срок. Чёртово время совсем не лечит. Особенно, если оно остановилось. Массовые беспорядки, война, каждый день новое правительство. А ведь революция не в июле 89-го началась, а гораздо раньше, только тебя это совершенно не интересовало. Университет, студенческая жизнь, кутежи, салоны, вино. Да, ты же любишь вино – а оно мешает думать о политике. Твоими друзьями были не просто богатые сынки. Ты вращался в кругах творческих. Никто из них ничего собой не представлял, но все были известными поэтами, учеными и художниками. Тьфу. Они знали толк только в вине и дамах! Но согласись, с ними было весело…. Пока не начались бойни на улицах. Не говори, что ты даже не догадывался, что происходит. Ты всё знал. Но не хотел даже думать о том, что вполне реальная революция может нарушить твой привычный уклад жизни. У тебя было всё: деньги, дом, друзья… Любовь? Возможно. Ты не думал, что это и есть любовь. Ты развлекался. Ты так любил веселиться и ни о чём не думать. Но когда революция, эта разорвавшаяся бомба в твоей жизни, эти грязные тупые массы отняли её у тебя…. Они убили её. Вот так легко и просто. Ты видел её стеклянные серые глаза, её полуоткрытые губы, разорванное платье, в котором она танцевала с тобой… Больно? Ничего, переживёшь. Ты не простил революции её смерть, не простил себе своё легкомыслие. Ты не простил.…




По твоему лицу, мой маркиз, вряд ли угадаешь, о чём ты думаешь. К чему эта странная усмешка? Вспомнил, как через несколько месяцев после смерти Людовика казнили и самого обвинителя короля? Вот так революция поступает со своими сыновьями. Но зачем улыбаться? Да, тебе удалось сбежать из Парижа вовремя, ты сохранил титул и деньги, и здесь, в Баварии, ты чувствуешь себя в безопасности. Ведь аристократы во Франции теперь не в моде. А война сюда пока не добралась. Но признайся, что ты тоскуешь? У тебя больше нет родины, маркиз де Клермон. На карте появилась Французская Республика. Революция оставила только память о беззаботных днях. И что ты будешь делать дальше?